Налоговая оговорка в договоре как способ защиты имущественных интересов

Опционная оговорка в практике ВАС РФ

Налоговая оговорка в договоре как способ защиты имущественных интересов

23.11.2012

Эксперт: Илья Ищук
Источник: Legal Insight

Источник: Legal Insight | PDF статьи

«Итог дуэли, когда в руках одного дуэлянта заряженный пистолет, а в руках другого — сабля, очевидно, предрешен с самого начала»

Опционные соглашения о разрешении споров часто используются в подчиняемых английскому праву договорах, заключенных между российскими и иностранными контрагентами. Недавно Постановление Президиума ВАС РФ признало диспаритетную опционную оговорку недействительной.

Это поставило под вопрос возможность использования подобных оговорок при заключении будущих соглашений и создало риск для сторон, имеющих такие оговорки в уже заключенных договорах.

Мы обратились к представителям стороны, выигравшей процесс в ВАС РФ, а также к ведущим международным экспертам с просьбой представить все возможные аргументы как за, так и против указанной позиции российской высшей судебной инстанции.

1 сентября 2012 г. был опубликован полный текст Постановления Президиума ВАС РФ по делу № 1831/2012 по спору ЗАО «РТК» с ООО «Сони Эрикссон Мобайл Коммюникейшнз Рус», рассмотренному 19 июня 2012 г. (далее — Постановление Президиума ВАС РФ).

В связи с указанным делом Президиум ВАС РФ сформировал правовую позицию, в соответствии с которой «соглашение о разре­шении споров не может наделять лишь одну сторону контракта правом на обращение в компетентный государственный суд и лишать вторую сторону подобного права. В случае заключения такого соглашения оно является недействительным как нарушающее баланс прав сторон».

Данный вывод был неоднозначно воспри­нят юридическим сообществом и вызвал определенную критику.

По мнению критику­ющих, ВАС РФ не должен был занимать такую позицию, ему следовало придерживаться принципа свободы договора (собственно, об этом и говорил представитель ООО «Сони Эрикссон Мобайл Коммюникейшнз Рус») и отказать ЗАО «РТК» в пересмотре при­нятых по делу судебных актов в порядке надзора, указав на действительность согла­шения о разрешении споров.

Представляется, что в данном деле нет ос­нований для заключения о нарушении прин­ципа свободы договора, а для того чтобы понять, почему ВАС РФ пришел именно к такому выводу и каковы его последствия для гражданского оборота, следует прежде всего уяснить сущность тех правовых институтов, которые попали в «орбиту» рассмотренного дела.

Опционная оговорка. Основные понятия

В указанном деле соглашение о разрешении споров было сформулировано следующим образом (в сокращении): «Любой спор, воз­никший в связи с настоящим соглашением, который не может быть разрешен путем переговоров, будет окончательно разрешен в соответствии с Правилами примирения и арбитража Международной торговой па­латы Арбитражная оговорка также не ограничивает право «Сони Эрикссон» об­ратиться в суд компетентной юрисдикции с иском о взыскании сумм задолженности за поставленную продукцию».

В западной литературе подобная оговорка именуется опционной арбитражной (в оте­чественной терминологии — третейской) или арбитражной оговоркой с возможностью передачи спора на рассмотрение в государ­ственный суд (Optional Arbitration Clause, Arbitration Clause with Option to Litigate). Уяснить суть этого понятия невозможно без понимания его составляющих — арбитражной и пророгационной оговорок. Кратко рас­смотрим таковые.

Арбитражная оговорка (соглашение) — это определенный отказ сторон в сфере граждан­ских правоотношений от государственного суда в пользу избранного ими негосудар­ственного суда (судей / арбитра(ов)) путем заключения соответствующего арбитражного соглашения или его включения в основной договор, т.е.

изъятие гражданско-правового спора из юрисдикции государственного суда в пользу третейского. При этом такой отказ нельзя рассматривать как отказ лица от кон­ституционного права на судебную защиту. Европейский Суд по правам человека при применении соответствующих положений ст.

6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод также исходит из того, что стороны в гражданско-правовых отноше­ниях могут, не прибегая к рассмотрению дела судом, заключить соответствующее со­глашение, в том числе в виде арбитражной оговорки в договоре, и разрешить спор путем третейского разбирательства.

Такой отказ от права на рассмотрение своего дела судом не нарушает Конвенцию при условии, что совер­шается без принуждения (Постановление от 27 февраля 1980 г. по делу «Девер (Deweer) против Бельгии»).

Пророгационная оговорка (соглашение) — это соглашение сторон о подсудности граж­данско-правового спора конкретному суду, которому изначально рассмотрение данного дела не должно быть подсудно.

Например, как часто бывает в отечественной практике, стороны договариваются о рассмотрении споров, которые могут возникнуть из до­говора, в Арбитражном суде г.

Москвы, в то время как если бы такое соглашение не было заключено, спор рассматривался бы по местонахождению лица, нарушившего обязательство (т.е. ответчика).

При определении условий будущего до­говора и при наличии возможности выбора между арбитражем и государственным судом сторонам порой сложно сделать однознач­ный выбор.

Как справедливо отмечается на практике и в литературе, традиционные преимущества арбитража — компетентность, скорость, конфиденциальность — могут не проявить себя в ходе конкретного арби­тражного разбирательства либо обернуться полной своей противоположностью.

Разрешение спора в государственном суде в одних случаях может быть более быстрым, эффективным и экономически целесообраз­ным, чем в арбитраже, в других — оказаться неэффективным, не обеспечивать подлинной защиты нарушенного права и не отвечать критерию беспристрастности и справед­ливости. Естественно, в последнем случае стороны будут искать защиты в арбитраже.

Также следует учитывать то обстоятельство, что в соглашении о разрешении споров не­возможно предусмотреть все варианты по­ведения сторон договора и потенциальные конфликтные (спорные) ситуации, возни­кающие при его исполнении. В связи с этим стороны стремятся включить в соглашение о разрешении споров все лучшее от двух «миров»: арбитража и государственного суда, т.е.

опционную оговорку.

На практике встречаются как минимум два вида опционных оговорок (по крите­рию объема прав сторон на выбор между арбитражем и государственным судом).

Первый вид оговорки встречается, когда право выбора между государственным су­дом и арбитражем есть у двух сторон до­говора (двусторонняя опционная оговорка), второй — когда право выбора есть только у одной стороны (односторонняя опционная оговорка).

Итак, опционное соглашение о разрешении споров состоит из двух частей: арбитраж­ного соглашения, т.е.

соглашения сторон по всем существенным условиям арбитража, и пророгационного соглашения сторон о пере­даче того или иного спора на рассмотрение в государственный суд.

В зависимости от субъектного состава лиц, участвующих в до­говоре, и характера правоотношений можно выделить следующие опционные соглашения о разрешении споров:

· внутренние — спор с участием российских юридических лиц разрешается в конкрет­ном российском третейском или государ­ственном суде, например Арбитражном суде г. Москвы;

· международные — спор с участием россий­ского юридического лица и иностранного юридического лица подлежит разрешению, например, в Арбитражном суде Между­народной торговой палаты или государ­ственном суде какого-либо государства;

· смешанные — спор с участием российских юридических лиц подлежит разрешению, например, в Арбитражном суде Междуна­родной торговой палаты или в государ­ственном суде, например Арбитражном суде г. Москвы.

Опционная оговорка в практике некоторых стран

Подход государственных судов к опционным соглашениям различен. Если российские суды только начинают формировать прак­тику по данному роду соглашений, то за­рубежные уже имеют в этом определенный опыт.

Так, Высокий суд Англии (High Court of England) в 2004 и 2005 гг. признал действи­тельность односторонних оговорок в со­ответствии с английским правом. В делах NB Three Shipping Ltd vs. Harebell Shipping Ltd (2004) и Law Debenture Trust Corp pic vs.

Elektrim France BV and others (2005) ого­ворка, позволяющая стороне отказаться от арбитража и начать разбирательство в ан­глийском суде, была признана допустимой. В соответствии с правом Англии арбитраж­ная оговорка является действительной в том случае, если, в частности, не противоречит принципу «взаимности».

Односторонняя оговорка не противоречит данному прин­ципу, поскольку обе стороны выразили в отношении нее свое согласие.

Кассационный суд Италии (Corte di Cassazione) также признал действительной одностороннюю оговорку, основываясь на принципе свободы договора: стороны должны самостоятельно определить, как и где будет урегулирован возникший между ними спор.

Однако есть и другие подходы. Например, Верховный суд Германии (Bundesgerichtshof) признал оговорку в типовой форме согла­шения несправедливой на основании того, что она предоставляет право выбора между арбитражем и государственным судом только одной стороне, независимо от того, является ли сторона истцом или ответчиком.

По поводу французского подхода Ж. Барбе и П. Рошер отмечают, что «опционная ого­ворка противоречит принципу равенства, если она дает бенефициару право передать дело в любой арбитраж или государственный суд в любой части мира по его выбору или если она дает ему слишком много вариантов выбора.

С другой стороны, если оговорка дает бенефициару лишь ограниченное число вариантов выбора, принцип равенства не будет нарушен», следовательно, опционная оговорка будет действительной. При этом как указанные авторы, так и Ф. Клиффорд и О.

Браун делают свой вывод о действитель­ности односторонней опционной оговорки на основе кассационного решения по делу Sicaly (1974).

Кассационный суд Франции (Cour de cassation) признал допустимой оговорку, в соответствии с которой одна сторона могла принять единоличное решение об обращении в государственный или арбитражный суд Нидерландов, указав, что «в любом случае французский суд не обладает юрисдикцией для рассмотрения спора». Однако в решении от 26 сентября 2012 г. Кассационный суд Франции признал недействительной ого­ворку, в соответствии с условиями которой только одна сторона договора могла вы­бирать место суда.

Отношение ВАС РФ к опционной оговорке

Высший Арбитражный Суд РФ, основываясь на принципе процессуального равноправия (equality of arms), сформировал следующую позицию: двусторонняя опционная оговорка действительна; односторонняя — нет.

Читайте также:  Новые требования к банковской гарантии в 2018 году

Со­глашения о разрешении споров, предусма­тривающие возможность каждой из сторон обратиться по своему выбору в конкретные государственные или третейские суды, не противоречат закону и должны считаться за­ключенными, и напротив, такое соглашение не может наделять лишь одну сторону на обращение в компетентный государственный суд и лишать подобного права вторую сто­рону. В случае заключения такое соглашение является недействительным (Постановление Президиума ВАС РФ).

Несмотря на всю критику последнего под­хода (как ущемляющего свободу договора) и вмешательство в компетенцию арбитража (поскольку именно он, а не государственный суд должен был решить вопрос действитель­ности соглашения о разрешении споров), его применение представляется оправданным и логичным с точки зрения отечественного правопорядка, хотя и требует уточнения не­которых формулировок. При этом противо­поставление принципа свободы договора праву на судебную защиту является оши­бочным.

Во-первых, свобода договора не абсо­лютна, в противном случае она рискует превратиться в свою противоположность — господство одних над другими, вседозволен­ность, т.е. свобода договора имеет пределы и ограничения. Свобода гражданско-право­вых договоров в ее конституционно-правовом значении предполагает соблюдение принципов юридического равенства.

Сво­бода договора подразумевает, что стороны действуют по отношению друг к другу на началах равенства, однако это не означает, что при заключении договора они могут действовать и осуществлять свои права по собственному усмотрению, без учета прав других лиц (своих контрагентов), а также без ограничений, установленных Кодексом и прочими законами.

Во-вторых, Конституция РФ (ст. 46) га­рантирует каждому — как физическому, так и юридическому лицу — судебную защиту нарушенного права.

Государство, допуская возможность рассмотрения некоторых спо­ров в частном порядке — путем обращения сторон в арбитраж (третейский суд), остав­ляет за собой право контролировать условия соглашения о разрешении спора с целью не допустить нарушения фундаментальных основ правосудия.

Публичные интересы обеспечиваются законодательными пред­писаниями, устанавливающими процедуры третейского разбирательства, что предпо­лагает наличие гарантий справедливости и беспристрастности, присущих любому су­дебному разбирательству в силу требований ст. 46 Конституции РФ во взаимосвязи со ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Данное конституционно-правовое тол­кование в соответствии с нормативным регулированием позволяет ответить на вопрос о том, какой орган — арбитраж или государственный суд — должен проверить соблюдение опционным соглашением о разрешении споров публичного интереса (основ правосудия) и действительность оговорки. По нашему мнению, таким ор­ганом является государственный суд. В соответствии с п. 5 ст. 148 АПК РФ и толкованием ВАС РФ указанной нормы суд, оставляя исковое заявление без рас­смотрения на основании наличия соглашения сторон о рассмотрении спора третейским судом и своевременного ходатайства любой из них о передаче дела в третейский суд, должен установить действительность такого соглашения. Иное толкование допускало бы возможность передавать на рассмотрение арбитража спор, который по российскому законодательству не может быть передан на рассмотрение арбитража (третейского) суда.

С учетом того, что опционная оговорка о разрешении споров состоит из двух частей, к ее пророгационной части применяются, в частности, правила о недопустимости изменения исключительной подсудности (ст. 37 АПК РФ) и условие о том, что отказ от права на обращение в суд недействителен (ст. 4 АПК РФ).

Таким образом, пророга­ционная часть оговорки, которая содержит условие, например, о том, что спор о праве на недвижимое имущество, по поводу которого заключается договор, предъявляется в арбитражный суд по местонахождению истца (при условии, что его местонахож­дение отличается от местонахождения не­движимого имущества) или что компания А вправе предъявить иск в конкретный госу­дарственный суд, в то время как компания Б полностью отказывается от такого права, является недействительной.

Пророгационная часть опционной ого­ворки о разрешении споров по рассматри­ваемому делу содержала подобное условие: одна компания для защиты своих прав была вправе обращаться в Арбитражный суд г. Мо­сквы, в то время как вторая компания такого права не имела (т.е.

вторая сторона, по сути, отказалась от права на обращение в суд), что недопустимо. То обстоятельство, что вторая компания вместо этого вправе обратиться в арбитраж, по нашему мнению, не имеет ни­какого правового значения.

Пророгационное условие в части отказа лица на обращение в суд недействительно; как следствие, право­вое положение сторон восстанавливается получением права на обращение в суд. При этом арбитражная часть опционной оговорки действительна. Вывод о восстановлении права является ретроспективным.

Таким образом, поскольку предполагается, что на момент возникновения спора лицо, чье право было нарушено, обладало правом выбора между арбитражем и государственным судом, возникший спор должен быть рассмотрен в государственном суде.

Последствия для практики применения Постановления Президиума ВАС РФ

Постановлением Президиума ВАС РФ предусмотрено, что вступившие в законную силу судебные акты арбитражных судов по делам со схожими фактическими обязательствами, принятые на основании нормы права в истолковании, расходящемся с толкованием, содержащимся в настоящем Постановлении, могут быть пересмотрены, если для этого нет каких-либо других пре­пятствий.

Это порождает как минимум два вопроса: будут ли арбитражные (государственные) суды повсеместно пересматривать схожие дела и будут ли они отказывать в приведе­нии в исполнение на территории России решений, вынесенных арбитражными ин­ститутами, исключительно на основании на­личия односторонней опционной оговорки? Представляется, что эти вопросы должны ре­шаться в зависимости от поведения лица, чье право нарушено односторонней опционной оговоркой. Если такое лицо изначально оспа­ривало компетенцию арбитража и пыталось защитить свои права в государственном суде, но его исковое заявление было оставлено без рассмотрения со ссылкой на п. 5 ст. 148 АПК РФ, происходит следующее:

а) если вынесенное решение арбитражного института не приведено в исполнение, то в приведении его в исполнение на террито­рии России должно быть отказано;

б) если решение арбитражного института не вынесено, то определение арбитражного суда об оставлении искового заявления без рассмотрения должно быть пересмотрено. Данная ситуация, бесспорно, порождает условие для ведения двух параллельных процессов: в арбитраже и государственном суде, что, очевидно, недопустимо.

И напротив, если лицо, чье право изна­чально нарушено, не оспаривало компе­тенцию арбитража, принимало активное участие в рассмотрении дела[1], не обращалось в государственный суд с иском о защите на­рушенного пава, то вынесенное арбитражное решение должно быть приведено в испол­нение на территории России, одностороннего опци­онного соглашения.

Источник: https://www.kiaplaw.ru/press-centr/public/optsionnaya-ogovorka.html

Налоговые последствия «неграмотных» договоров — статья

Рассмотрим основные условия, которые присутствуют в любом гражданско-правовом договоре, и оказывают прямое влияние на налоги.

Цена товара в договоре

Согласно ГК РФ договор может быть как возмездным, так и безвозмездным, то есть таким, по которому одна сторона обязуется предоставить что-либо другой без получения от нее платы, или иного встречного предоставления. При этом не стоит полагать, что безвозмездный договор исключает налоговые последствия.

Поясним. С точки зрения Налогового кодекса безвозмездная передача чего-либо приравнивается к реализации. То есть компания должна рассчитаться с бюджетом исходя из рыночной цены сделки.

Приведем пример

Компания А получила от компании Б автомобиль в безвозмездное пользование.

В данном случае организация получает доход, облагаемый налогом на прибыль. А сама операция по безвозмездной передаче имущества облагается НДС.

То есть, передающая сторона исходя из рыночной цены, определяет стоимость автомобиля, и с нее уплачивает НДС в бюджет. Принимающая сторона берет «входной» налог к вычету.

Естественно, при условии, что стороны сделки являются плательщиками этого налога.

Налог на прибыль со стоимости безвозмездно полученного имущества также придется заплатить.

Буква закона

Пункт 8 ст. 250 НК РФ

При получении имущества (работ, услуг) безвозмездно оценка доходов осуществляется исходя из рыночных цен, определяемых с учетом положений статьи 105.

3 настоящего Кодекса, но не ниже определяемой в соответствии с настоящей главой остаточной стоимости — по амортизируемому имуществу и не ниже затрат на производство (приобретение) — по иному имуществу (выполненным работам, оказанным услугам).

Информация о ценах должна быть подтверждена налогоплательщиком — получателем имущества (работ, услуг) документально или путем проведения независимой оценки.

Льгота предусмотрена только для тех, кто получил «подарок» (в кавычках, потому что дарение между юридическими лицами запрещено) от учредителя с долей участия более 50% или если получающая сторона имеет более половины долей в УК передающей стороны (подп. 11 п. 1 ст. 251 НК РФ). Напомним, что полученное имущество не признается доходом для целей налогообложения только в том случае, если в течение одного года со дня его получения (за исключением денежных средств) не передается третьим лицам.

Внимание! Если речь идет о передаче не имущества, а имущественных прав: например, аренды, при передаче недвижимости под офис или производство, то льгота по налогу на прибыль не применяется. На это неоднократно указывал в своих разъяснениях Минфин России. Так, в письме от 16.10.2009 № 03-03-06/1/667 чиновники пояснили, что пп. 11 п. 1 ст.

251 НК РФ не предусматривает отражение в составе доходов, не учитываемых при налогообложении прибыли, доходов в виде безвозмездно полученного имущества. Поэтому компания, получившая в безвозмездное пользование имущество от своего единственного акционера (участника), увеличивает свою базу на доход в виде безвозмездно полученного права пользования имуществом.

При этом сумму следует определить, исходя из рыночных цен на аренду идентичного имущества.

Как видим, огромное значение для установления реальных налоговых обязательств имеет правильная квалификация сделки и грамотное определение ее предмета: имущество или имущественные права.

Момент вступления в силу договора

По общему правилу, прописанному в ГК РФ, договор вступает в силу и становится обязательным для сторон с момента его заключения.

Для письменных сделок дата заключения обычно аналогична дате подписания договора обеими сторонами. Таким образом, любой договор должен содержать дату его подписания.

При этом закон позволяет сторонам в договоре прописать, что его условия применяются к их отношениям, возникшим до его заключения.

Приведем пример договора с таким условием, значительно упрощающим в отдельных случаях жизнь бухгалтеру — договор аренды.

Распространена ситуация, когда договоренность о передаче в аренду офисного или торгового помещения достигается еще на стадии строительства объекта недвижимости. И потенциальный собственник объекта (например, инвестор) хочет начать получать деньги. Заключить договор аренды в такой ситуации нельзя: ведь согласно правилам ГК РФ в аренду можно передать только определенную вещь.

А пока объект недвижимости не введен в эксплуатацию и на него не получены правоустанавливающие документы — передавать, собственно, нечего. Но необходимость доводить предмет будущей аренды «до ума» под нужды арендатора — есть. Соответственно и расходы есть.

Читайте также:  Как обжаловать предписание роспотребнадзора в суде

И возникает вопрос — как учитывать затраты в виде вложений и в виде арендных платежей, за помещение которое, по сути, еще в аренду не передано.

У сторон есть два варианта:

  • заключить предварительный договор аренды, и учитывать все расходы и доходы с момента его заключения;
  • дождаться заключения основного договора, в нем прописать — что его условия распространяются на прошлые периоды, и только тогда учесть все произведенные затраты.

Первый вариант довольно рискованный, так как противоречит позиции Минфина России.

Ведомство указывает, что только после заключения основного договора соблюдаются требования в части документальной подтвержденности и экономической обоснованности затрат (п. 1 ст.

252 НК РФ), а имущество признается амортизируемым (п. 1 ст. 256 НК РФ, письма от 12.04.2011 № 03-03-06/1/231, 01.08.2011 № 03-03-06/1/442).

Однако, вопрос об учете затрат на капитальные вложения в период действия предварительного договора аренды не урегулирован на законодательном уровне, поэтому позиция Минфина России не бесспорна.

Анализ арбитражной практики показывает, что судьи позволяют уменьшать налогооблагаемую прибыль на сумму расходов, осуществленных в период действия предварительного договора аренды (см. постановления ФАС Московского округа от 26.08.2011 № КА-А40/9333-11, от 15.07.

2010 № КА-А40/7183-10-2, ФАС Северо-Западного округа от 21.02.2008 № А56-32842/2006, ФАС Дальневосточного округа от 04.04.2011 № Ф03-912/2011).

Таким образом, организация может учесть расходы в виде улучшений арендованного помещения, выполненных на основании предварительного договора в периоде их осуществления. Но налогоплательщику следует быть готовым отстаивать свою позицию в судебном порядке.

Квалификация и реальность сделки

Налоговые органы имеют право переквалифицировать сделки. И более того, обращаться в суд с исками о признании сделок недействительными и взыскании в доход государства всего полученного по таким сделкам.

Первое право реализуется в рамках контрольных мероприятий (выездная проверка). Причины, по которым один договор может быть переквалифицирован в другой, в общем, очевидны: если есть основания считать, что сделка была совершена лишь для вида. Чем это грозит организации тоже, в общем, понятно. Доначислениями и штрафами.

Поэтому необходимо четко понимать, что последствия «игр разума» могут быть плачевными.

Пример

Организация передала другой организации имущество в лизинг. В отношении лизингового имущества у нас предусмотрена возможность ускоренной амортизации, а это значит увеличение расходов по налогу на прибыль, и соответственно, уменьшение самого налога к уплате.

Все бы хорошо. Но если у этих двух компаний один учредитель, то у налогового органа могут возникнуть вопросы.

Безусловно, федеральным законом «О финансовой аренде (лизинге)» в отношении лизингодателя и лизингополучателя не введено никаких ограничений, касающихся их взаимозависимости. Тем не менее, еще пять лет назад ВАС РФ в постановлении Пленума от 10.04.

2008 № 22 указал: что «для обеспечения поступления в бюджет налогов в полном объеме налоговый орган вправе, руководствуясь ст.

170 ГК РФ, предъявить требование о признании совершенных налогоплательщиком сделок недействительными как сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (мнимых), либо с целью прикрыть другую сделку (притворных)».

Таким образом, если налоговый орган обратится в суд и представит убедительные доказательства того, что лизинговый договор заключен лишь с целью уклонения от уплаты налогов, и суд придет к выводу, что это правда, налоги все равно придется заплатить.

Еще один пример, который вообще получил массовое распространение благодаря позиции ВАС РФ: переквалификация договора инвестирования в договор купли — продажи будущей вещи. Конечно, инвестирование в строительство довольно специфичная сфера, тем не менее, такая переквалификация грозит начислением НДС по сделке.

Подытожим: неправильно составленный договор, как и мнимый (притворный) договор, могут повлечь неблагоприятные налоговые последствия. Самый простой способ их избежать: вовремя обращаться к нормам ГК РФ и не создавать заведомо неправомерные схемы ухода от налогов.

Чтобы избежать разногласий с налоговиками, следует грамотно подойти к работе с договором еще на стадии проекта, внести изменения в формулировки, условия договора. Помогут в этом рекомендации автора семинара Маленькие нюансы договорной работы, имеющие большое налоговое значение.

Источник: https://school.kontur.ru/publications/165

Мнимый характер сделки

ПЕРВЫЙ СТОЛИЧНЫЙ ЮРИДИЧЕСКИЙ ЦЕНТР
Телефон: 8 (499) 246-86-51, (499) 763-90-66.

МНИМЫЙ ХАРАКТЕР СДЕЛКИ

Исследованию мнимости сделок в юридической литературе уделено незаслуженно мало внимания. Однако в судебно-арбитражной практике есть много дел, связанных с признанием сделок недействительными именно по этому основанию.
Соглашениям об изменении и расторжении договора, как любой гражданско-правовой сделке, присущи общие для всех видов сделок критерии их мнимости.

Прежде всего это касается самого главного признака фиктивности сделки, обозначенного законодателем в п. 1 ст. 170 ГК, — совершение мнимой сделки лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия.

Следует заметить, что по своему существу любые соглашения сторон договора о его изменении или расторжении направлены на возникновение правовых последствий в виде, соответственно, изменения или прекращения правоотношения, т.е. на защиту законных интересов и прав сторон договора.

Совершение таких действий лишь для вида может быть (и чаще всего) направлено на защиту интересов сторон договора, но в этом случае — интересов противозаконных, что автоматически относит такого рода сделки к разряду недействительных (ст. 168 ГК).

Судебная практика изобилует примерами, когда соглашения об изменении или расторжении договора заключаются без намерения создать правовые последствия. Например, в 2002 г. между индивидуальным предпринимателем (ИП) Ж. и ОАО был заключен договор аренды мини-магазина. Стороны договора 24 марта 2004 г. заключили дополнительное соглашение об изменении срока действия договора.

Другой ИП Ф. обратилась в суд с заявлением о переводе на нее прав и обязанностей по этому договору аренды в январе 2003 г. Решение по спору судом было вынесено 25 марта 2004 г. На протяжении всех судебных разбирательств ни одна из сторон по договору аренды не поставила в известность Ф.

о том, что было заключено соглашение, в соответствии с которым срок действия договора аренды был изменен. Решением Арбитражного суда Пензенской области от 25 марта 2004 г. права и обязанности по договору аренды были переведены на Ф. в том объеме, что были определены при заключении договора аренды в 2002 г., т.е. без учета соглашения от 24 марта 2004 г. Ф.

обратилась с иском в суд, полагая, что соглашение, подписанное Ж. и ОАО в 2004 г., является ничтожным, поскольку оно не могло быть подписано сторонами 24 марта 2004 г. и его заключение не повлекло каких-либо последствий. Арбитражный суд пришел к выводу, что при заключении оспариваемого соглашения у сторон не было намерений прекратить отношения по договору аренды, т.е.

сделка была совершена без намерения создать какие-либо правовые последствия, следовательно, в силу закона мнимая сделка является ничтожной.

В связи с этим заявление о признании недействительным дополнительного соглашения к договору аренды было им удовлетворено полностью В другом случае общество с ограниченной ответственностью выбыло из обязательства, возникшего по договору купли-продажи, в связи с чем оно было не вправе заключать дополнительное соглашение к этому договору, изменяющее его предмет.

В этой связи дополнительное соглашение к этому договору в силу ст. 168 ГК тоже ничтожно, так как не соответствует п. 1 ст. 450 ГК, согласно которому изменение договора возможно по соглашению сторон. Суд пришел к выводу, что общество с ограниченной ответственностью в силу уступки требования в порядке ст. 382 ГК стороной обязательства по договору купли-продажи не являлось.

При изложенных обстоятельствах суды всех инстанций пришли к выводу о том, что, поскольку на момент заключения договора поставки покупатель был неплатежеспособным, товар в момент его передачи не осматривался, кроме этого дополнительное соглашение, изменяющее предмет договора поставки, ничтожное, постольку договор поставки заключен лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, т.е. является мнимой сделкой При определении мнимости соглашений об изменении или расторжении договора следует иметь в виду несколько существенных моментов, общих для признания фиктивной любой сделки. Во-первых, факт исполнения принятых на себя сторонами обязательств по сделке свидетельствует о том, что они действовали именно с намерением исполнить эти обязательства, что исключает мнимый характер такой сделки. Поэтому, рассматривая дело о признании недействительными договора займа и соглашения об отступном как мнимых сделок, совершенных с целью, заведомо противной основам правопорядка, суд установил, что, поскольку обе оспариваемые сделки исполнены сторонами и создали соответствующие их содержанию правовые последствия, доводы налогового органа об их мнимости должны быть отвергнуты В другой ситуации довод истца о мнимом характере соглашения об отступном был отклонен судами всех инстанций как несостоятельный, потому что стороны согласовали все существенные условия отступного: размер прекращаемого обязательства, перечень имущества, передаваемого в счет прекращения обязательства, и, кроме того, сделка была фактически исполнена С другой стороны, неисполнение обязательства по сделке может рассматриваться как подтверждение мнимости или притворности сделки в совокупности с другими доказательствами, подтверждающими, что договор заключен сторонами без намерения создать правовые последствия или же с целью прикрыть другую сделку Во-вторых, часто бывают случаи, когда дополнительные соглашения об изменении или расторжении договоров заключаются лицами, заведомо не имеющими права на их заключение. Такие соглашения, как правило, заключаются с целью ввести в заблуждение контрагентов и воспрепятствовать реализации их законных интересов по основной сделке. Так, удовлетворяя исковое требование о признании недействительным договора о внесении недвижимого имущества в уставный капитал ООО, арбитражные суды пришли к заключению, что оспариваемый договор — мнимая сделка, совершенная без намерения придать ей должные последствия, поскольку одно ООО решений об участии в другом ООО не принимало, не было его участником, вклад в уставный капитал этой организации не делало, дополнительный вклад в уставный капитал ответчика в виде помещений им фактически не производился, сами помещения фактически не передавались и, кроме того, оспариваемый договор был подписан не уполномоченным на это лицом В-третьих, большая часть мнимых соглашений об изменении или расторжении договора, так же как и иные мнимые гражданско-правовые сделки, часто заключается с целью недобросовестного получения выгоды. По одному из дел только тщательный правовой анализ имеющихся в деле документов, таких как: учредительный договор, договор об уступке исключительных прав на товарный знак, лицензионный договор и соглашения к нему, позволили суду сделать однозначный вывод о том, что все эти сделки носили явно мнимый характер, целью которых было необоснованное получение заявителем налоговой выгоды в виде неправомерного уменьшения налогооблагаемой прибыли за проверяемый период

В связи с этим ВАС при изменении юридической квалификации гражданско-правовых сделок рекомендовал судам учитывать, что сделки, не соответствующие закону или иным правовым актам (ст. 168 ГК), мнимые и притворные сделки (ст. 170 ГК) являются недействительными независимо от признания их таковыми судом в силу положений ст. 166 ГК.

Однако при этом Пленум подчеркнул, что установление судом наличия разумных экономических или иных причин (деловой цели) в действиях налогоплательщика должно осуществляться с учетом оценки обстоятельств, свидетельствующих о его намерениях получить экономический эффект в результате реальной предпринимательской или иной экономической деятельности

Читайте также:  Заявление о возобновлении исполнительного производства по алиментам

Однако следует заметить, что даже мнимое соглашение об изменении или расторжении договора может приводить к желательным для сторон последствиям. Не всякое соглашение, заключенное на противозаконных основаниях, является недействительным.

В случае, если стороны основного договора заключили соглашение о его изменении или расторжении на противозаконных основаниях, не оспоренное затем ни одной из этих сторон, оно сохраняет свою юридическую силу.

Соответственно, правовые последствия такого соглашения в виде прекращения или изменения договорных отношений возникают вне зависимости от законности оснований заключения самого соглашения. Таким образом, если по мнимому соглашению заинтересованными лицами не предъявлены претензии, то такое соглашение в гражданском обороте выступает как действительное.

В случае требования о признании таких соглашений ничтожными к ним будут применены последствия ничтожности, а не последствия недействительности.

Например, ничтожность такого соглашения приводит к тому, что оно становится недействительным с момента его заключения, а не на будущее время, вне зависимости от того, исполнены обязательства по этому соглашению или нет; требование о применении последствий недействительности по такому соглашению может быть предъявлено любым заинтересованным лицом; срок исковой давности по мнимому соглашению об изменении или расторжении договора для предъявления требования в суд о признании его ничтожной сделкой в соответствии с п. 1 ст. 181 ГК составляет три года со дня, когда началось исполнение этой сделки, в то время как срок исковой давности для признания недействительным оспоримого соглашения в соответствии с п. 2 ст. 181 ГК составляет один год. В связи с этим требования о признании соглашений о расторжении или изменении договора мнимыми нуждаются в серьезной доказательной базе. Обязанность доказывания при этом возлагается на истца. Например, оспаривая сделку по переуступке прав требования, ИП ссылался на мнимый ее характер, так как обязательство, по которому первый кредитор передал право требования долга с должника новому кредитору, фактически, по его мнению, не существовало, и кредитный договор, на который была ссылка в договоре цессии, между ИП и банком не заключался. Исследовав представленные по делу доказательства, мотивы иска и возражения ответчика, суд пришел к выводу: истец не доказал, что оспариваемый им договор — мнимая сделка . В другом случае суды всех инстанций единодушно пришли к выводу, что оснований признания условий дополнительных соглашений к договору подряда ничтожными нет, поскольку истцом не представлены достоверные доказательства намерений сторон при подписании спорных соглашений не создавать никаких правовых последствий. В постановлении апелляционной инстанции приведен подробный анализ условий этих дополнительных соглашений и сделан вывод о том, что стороны предусмотрели их реальное исполнение С другой стороны, если есть доказательства того, что сделка не мнимая, то она не может быть признана недействительной. Так, суд апелляционной инстанции отказал в удовлетворении заявления о признании недействительным соглашения о расторжении договора купли-продажи акций, так как были представлены доказательства возврата акций по этому договору, в связи с чем не было оснований для признания спорного соглашения мнимой сделкой

Еще один важный признак, оказывающий существенное влияние на мнимость соглашений об изменении или расторжении договора, — безвозмездный характер сделки. Поскольку в основу соглашений об изменении или расторжении договора, как указывалось выше, должен быть положен принцип реального исполнения обязательств, в соответствии с презумпцией возмездности гражданско-правовых договоров (п. 3 ст. 423 ГК) такие соглашения обязательно должны носить возмездный характер. Относительно заемного обязательства, которое в некоторых случаях может представлять собой разновидность дополнительного обеспечительного соглашения, К. Победоносцев отмечал: «В смысле закона пределы спора о безденежности заемного акта стеснены значительно: необходимо доказать, что по воле и намерению сторон выдача заемного письма не соединялась ни с каким зачетом образовавшейся до того ценности, ни с каким действительным долгом. Случаи этого рода могут быть, например, когда заемное письмо составлено между сторонами не ради долга, а ради обеспечения других соглашений, с тем чтобы ценность его служила вместо неустойки или страховой премии. В таком случае ценность акта оказывается мнимою, недолговою, и не имеет значения перед законом»

Современная практика изобилует примерами признания мнимыми безвозмездных соглашений об изменении или расторжении договора. В одном из случаев соглашение о новации договора уступки права требования, в соответствии с которым сумма подлежащих уплате процентов была признана суммой основного долга по договору займа, было признано мнимой сделкой (п. 1 ст. 170 ГК). Основанием для вывода о мнимом характере сделки послужило то, что соглашение о новации не соответствовало требованиям п. 1 ст. 414 ГК, поскольку соглашением, по мнению суда, не изменялся ни предмет, ни способ исполнения обязательства. Дополнительным аргументом в пользу оценки соглашения как мнимой сделки послужило то, что в нарушение п. 1 ст. 807 ГК не было факта передачи денежных средств от кредитора к заемщику В другом случае соглашение о переводе долга было признано судом мнимой сделкой, поскольку оно не содержало условия о возмездности. С другой стороны, в иске о признании недействительным соглашения об изменении или расторжении договора может быть отказано, если истец не докажет, что в основе мнимого характера сделки лежит ее безвозмездность. Например, по одному из дел суд не нашел оснований для признания сделки мнимой, указав на отсутствие обстоятельств, свидетельствующих именно о ее безвозмездности Для соглашений об изменении или расторжении договора характерны особенные основания признания их мнимыми, которые основаны на их производном от основного договора характере. Примером может быть совпадение предмета и содержания основного договорного обязательства и дополнительного соглашения о его изменении, когда фактически изменения основного обязательства нет, оно лишь декларируется. Так, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в соглашении о прекращении обязательства новацией не произведена замена первоначального заемного обязательства новым обязательством, а также не предусмотрен иной предмет обязательства либо иной способ его исполнения. При этом предмет как первоначального, так и нового обязательства был один и тот же — обязанность уплатить деньги. Способ исполнения также не менялся. При таких обстоятельствах кассационная инстанция согласилась с выводом суда первой инстанции о том, что спорное соглашение — мнимая сделка, совершенная без намерения создать правовые последствия

Взаимосвязь основного и дополнительного обязательств настолько выражена, что на мнимость соглашения об изменении или расторжении основного договора может влиять даже срок его заключения. Например, в п. 46 Постановления Пленумов ВС РФ и ВАС РФ N 6/8 от 1 июля 1996 г.

указано, что всякие соглашения, предусматривающие передачу предмета залога в собственность залогодержателя, являются ничтожными, за исключением тех, которые могут быть квалифицированы как отступное или новация обеспеченного залогом обязательства.

При этом следует учитывать, что включение соглашения об отступном в основное обязательство или в договор о залоге, а также заключение подобного соглашения в один день вышеуказанными договорами может привести к признанию соглашения об отступном мнимой сделкой (Постановление Президиума ВАС РФ от 9 декабря 1997 г. N 5246/97).

Подводя итог анализу судебно-арбитражной практики, касающейся признания мнимыми соглашений об изменении или расторжении договоров, следует отметить, что для этого вида сделок характерны все основные критерии мнимости, присущие иным видам гражданско-правовых сделок. Однако специфика дополнительного характера такого рода соглашений оказывает влияние на особенности оснований признания их мнимыми. С другой стороны, особенности соглашений об изменении или расторжении договора как способа защиты гражданских прав накладывают определенный отпечаток на черты их фиктивности, так как в этих случаях один из способов защиты (в виде изменения или прекращения правоотношения) предстает в виде особой разновидности злоупотребления правом. В этом смысле и иные основания недействительности таких соглашений нуждаются в дальнейшем подробном изучении.

Итак, юристы нашего Центра (адвокаты Москвы, Московской области) предлагают своим клиентам следующие услуги:

— консультирование устное, письменное, письменные заключения (консультация юристов в офисе, адвокат с выездом к клиенту, юрист on-line — бесплатные вопросы юристу на сайте, в форуме);
— юридическая консультация (VIP), в том числе VIP бесплатная юридическая консультация на сайте и непосредственно по электронной почте постоянным клиентам и новым клиентам, пришедшим по рекомендации; — проверка документов, договоров, исковых иных заявлений, жалоб по всем юридическим вопросам, связанных с недвижимостью, строительством, по спорам юридических лиц; — составление адвокатом, профессиональным юристом документов, договоров, исковых иных заявлений, жалоб;

— полное сопровождение сделки, включая страхование рисков, оценки имущества, убытков, защита прав граждан при заключении договоров по приобретению имущества (в т.ч. недвижимости);

— представление адвокатом интересов в судах всех инстанций;

— юрисконсульт по обслуживанию юридических лиц (предприятий, организаций) — разовые юридические консультации, постоянное юридическое обслуживание;

— исполнительное производство;

— другие юридические услуги по жилищному праву, жилищным спорам, гражданским делам, хозяйственным, налоговым спорам.

Источник: http://portal-law.ru/mnimyjj_kharakter_sdelki/

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector